Виктория и Алексей Варгины
ДАНИЛКИНЫ СКАЗКИ
ГАДАНИЕ
Дымуша сдержал своё слово, и на следующее утро Шалопай гонял по двору здоров-здоровёхонек. Словно и не трепали его накануне злые псы.
— Вишь, как сало помогло, — подмигнул он Данилке. — Неси ещё, я тогда вовсе Мухомора прощу. Заочно…
— Вот хитрый! — засмеялся мальчик. — Ты про Мухомора забудь: скоро у нас котёночек будет.
И Данилка рассказал Шалопаю про давешний разговор с Дымушей.
— Котёнок — это здорово! — обрадовался пёс. — Я его дрессировать буду!
— Как дрессировать? — не понял Данилка.
— Да очень просто. Сперва научу его мышей ловить, потом — чтоб на мои косточки не зарился… Ну, дальше чтобы скромным был…
— Что-что? Ты научишь мышей ловить?
Шалопай выпятил грудь:
— А ты думаешь, не сумею? Думаешь, велика наука?
— Дурачок ты мой, — и Данилка обнял пса за шею, — да ведь коты эту науку с пелёнок знают. Ты его научи самому главному.
— Дом, что ли, охранять? — навострил уши Шалопай.
— Да нет же, научи его быть преданным и честным.
— Верно говоришь, — поразмыслив, согласился Шалопай. — Не переживай, Данилка, сделаем мы из нашего котёнка настоящего кота, с большой буквы. А сейчас давай поиграем. Только ты придумай, во что.
Данилка задумался на мгновение и радостно воскликнул:
— А я знаю, знаю, во что! Я научу вас гадать на ромашках!
— Я тоже умею гадать, — к удивлению мальчика, признался пёс. — Только я по-своему гадаю: если у меня в левом ухе зазвенит — жди хороших новостей, а если в правом — не видать мне сегодня мозговой косточки…
— Ну а если ни в каком ухе не звенит? — полюбопытствовал Данилка.
— Тогда это самый обычный день, — ответил пёс, — ни то ни сё, ни плохой ни хороший…
…Оказалось, что и у Гоги, и у Яшки есть свои собственные
гадалки.
— Я расправляю крылья, — объяснял гусь, — и слушаю, что они поют на ветру. Они всегда поют про мою судьбу…
— А вот у меня крыльев нет, — проблеял Яшка, — и некому мне про судьбу мою петь. Поэтому у меня свой способ.
— Это надо же! — удивился Данилка. — Никогда бы не подумал, что на свете столько разных гаданий! Как же ты гадаешь, Яшка?
— Ну, это редко случается, — смутился козёл. — Бывает, заберётся мне на рога какая-нибудь букашка, тут я и загадываю желание. И смотрю: если эта козявка мне на лоб спустится — значит, сбудется всё. А если расправит крылышки и улетит — ну, тогда просто бе-е-е…
— Ой как глупо, ой как глупо! — подскочил вдруг Чертёнок. —
Никуда не годные гадалки! Не то что у меня! Я открою рот пошире и лета-аю.
Сколько комаров залетит — столько и счастья привалит!
Шалопай покатился со смеху:
— Ну-ка, братцы, открываем дружно рты и смотрим, кто из нас самый счастливый!..
— Нет, знаете что, — улыбнулся Данилка, — побежали-ка лучше на луг. И пусть каждый гадает как умеет: кто на ромашке, кто по букашке!…
И так хорошо, так привольно им было на лугу среди высоких трав и цветов под летним солнышком, что никакого другого счастья никому и не хотелось.
ПРОЩАНИЕ
Странная это штука — время. Когда тебе плохо — оно замирает и не движется, как будто его и нет. Зато если тебе очень хорошо и хочется, чтобы счастье не кончалось, время несётся вскачь без оглядки и всякой жалости.
Вот так и случилось с Данилкой. Ему казалось, что он только приехал к бабушке, а на самом деле уже пора возвращаться в город.
— Дымуша, — жаловался Данилка в свою последнюю деревенскую ночь, — ну почему так бывает? Вот и в школе: учебная четверть сто лет тянется, а каникулы как одна минута пролетают?..
— А ты научись быть счастливым всегда, — отвечал Дымуша. — Ну, хотя бы сделай так, чтобы каждую минуту было интересно жить.
Мальчик ничего не понимал.
— Скажи, Дымуша, неужели тебе всё равно, дождик на улице или солнце, весна или осень?
— А всё хорошо, — сказал домовой.
— Есть я или нет меня? — допытывался Данилка.
Дымуша громко засопел.
— Нет, — наконец ответил он. — Без тебя мне хуже, всегда хуже. Я начинаю тебя ждать — и время останавливается…
— Вот видишь, вот видишь!.. — с грустью воскликнул Данилка. — Несправедливо это…
— Ещё как справедливо, — вздохнул доможил. — Ну, дай я тебя обниму, радость моя…
Дымуша обнял мальчика, крепко прижал к себе и немного всплакнул. Данилка и сам из последних сил сдерживался, чтобы не разреветься.
— Ну что ты, — бормотал он, — мы ведь с тобой во сне будем видеться, правда?
— Правда… — всхлипывал Дымуша и вытирал слёзы шерстяной своей ладошкой…
…А наутро Данилку вышли провожать все его друзья.
— Уезжаешь, — набычился Яшка, — а я тебя так и не покатал…
— Покатаешь ещё, — бодрился мальчик, — я ведь не на век уезжаю.
— Возвращайся быстрее, — гоготал Гога. — А я, если хочешь, даже летать научусь к твоему приезду.
Данилка покосился на Шалопая: вот сейчас обязательно
подденет гуся… Но Шалопаю было не до смеха: он выглядел растерянным и жалким.
И только беленький котёнок, которого принёс Дымуша, оставался весёлым и игривым. Снежок был слишком мал и ещё не знал всей тяжести разлуки, её муки и боли…
Шалопай провожал Данилку до самой автобусной остановки. Всю дорогу он молчал и лишь вопросительно и печально заглядывал мальчику в глаза. Но когда подъехал автобус, пёс не выдержал и бросился мальчику на грудь.
— Приезжай скорее!.. — проскулил он. — Осенью, зимой, весной
— хоть когда. Я буду прибегать сюда каждый день!..
А неугомонный Чертёнок собирался поехать с Данилкой в город — маленько погостить — и сидел у мальчика в кармане. Автобус ещё тронуться не успел, а он уже одолел Данилку расспросами: что он в городе будет есть, где спать, а есть ли там другие птицы, да какие они, да где гнёзда себе вьют?…
Расстроенный Данилка отвечал нехотя и невпопад.
Но перед самой электричкой скворец вдруг заявил:
— Ты, Данилка, не обижайся, не поеду я к тебе в город. Как я там буду без Гоги, Яшки, Шалопая, без скворечника своего?.. Ты уж извиняй…
— Ладно, всё в порядке, — улыбнулся Данилка, — лети,
свободная птица. Лети и передай привет всем-всем. И даже Петьке. Скажи, как
приеду в следующий раз, обязательно оттреплю… Не грустите там без меня, не
болейте! И будьте счастливы!